Антон Васильев

— Давно занимаешься лыжами?

— На лыжи меня поставил отец, помнится, в декабре семьдесят седьмого года, значит, тому уж двадцать семь лет... Дело в подмосковном Чулково было, на склон меня отец привел. И начал учить — по бразильской системе.

— Чего-чего? Бразильской?

— Ну да. Система простая. Тебя, трехлетнего юношу, пристегивают наверху к лыжам и запускают вниз с горки — как игрушку мало управляемую. Запускают в направлении сугроба ростом примерно с тебя, а то и больше. Расчет был, видимо, таков: ты в сугроб непременно воткнешься. А когда тебе втыкаться надоест, ты попробуешь его объезжать.

— Достойно. И как результат?

— Ну как. Повтыкался-повтыкался, и начал понемногу объезжать. Так и начал осваивать первые свои повороты. Дело пошло, так что спустя два года отец отвел меня в горнолыжную секцию «Трудовых резервов» — это было такое всесоюзное добровольное физкультурно-спортивное общество. Базировались мы на Ленгорах. Там-то я и стал заниматься могулом.

— Понравилось?

— Ничего так, дело пошло. Так что к двенадцати годам я уже выполнил норматив первого взрослого рязряда.

— Ленгоры — место хорошее, но невысокое. А в большие горы как попал?

— Спустя три года попал, в восемьдесят девятом, когда  выступал на первом этапе Кубка СССР. Потом были летние сборы в Приэльбрусье. Мы жили тогда на бочках — впечатление осталось классное, пожалуй, в тот сезон это было самое яркое событие, если не считать получения мастерских корок. Мастер спорта СССР — а что, звучит. Страны уже давно нет, а корки остались. В том же году я стал кандидатом в сборную страны по могулу.

— В сборной еще долго продержался?

— Четыре года, этап кубка Европы в Швейцарии в девяносто седьмом был моим последним стартом в составе сборной.

— Добился чего-то?

— Да есть немного... В девяносто шестом году занял первое место на открытом чемпионате Швейцарии. Это совсем неплохо — потому что тусовка там была очень представительная.

— Могул — штука хорошая. Но при всем при том это — ограниченное пространство трассы... Как случилось, что ты выехал в off-piste?

— Дело было в австрийском местечке Альтенмарк, куда я впервые как член сборной на международный старт поехал.

— И как там откатал на новенького?

— Так себе... В третьей десятке, то ли двадцать шестым, то ли двадцать седьмым в итоге был, не помню уже. Ну да не в этом суть. Дело в том, что могульная трасса в Альтенмарке была поставлена в нижней части склонов, доступных с канатки. Так что до места тренировок нужно было ехать сверху по ратраченной трассе, а можно и — рядом. Ну я и выбирал то, что рядом. Там нормальный такой, реальный off-piste, причем местами по лесу, где почти никто не ходит: целина и все такое прочее, кайф. Ничего, понравилось.

— И начал подумывать о фрирайде?

— Ну, не сразу конечно... Помнится, в девяносто восьмом году я работал в компании «СКиФ» — «Союз Коммерции и Физкультуры». Мы занимались продажей и прокатом снаряжения, обучением и все такое прочее. И вот там-то — через торговлю — зазнакомился с одним горнолыжным барыгой. Он мне и говорит: чувак, я тебя знаю, ты крутой, на тебе за это лыжи и бабки, езжай в Терскол на фрирайд и надери там всем задницу. Так я оказался на втором чемпионате России по фрирайду в 2001 году на Кавказе.

— Надрал — как барыга советовал?

— Да не очень. Наездил там на шестое место. Но это не суть, впечатление осталось: я был слегка в шоке от этого мероприятия. А что оказался в итоговом протоколе позади таких людей, как Кирилл, Дима Кашпар или Петя, — так это я слегка с выбором лыж промазал, гонял на слаломной модификации. Понятное дело, слаломная модель в большом снегу не так хороша, как хотелось бы, возможности реализовать то, что ты умеешь, они не дают.

— И ты сделал выводы.

— Ну да, теперь катаюсь на райдовых лыжах. Думаю, отчасти именно эти лыжи и помогли выиграть «Экстремальные Игры», да и вообще неплохо откатать прошлый сезон. Я на этой модели стою уже три года и менять ее не собираюсь. Даже несмотря на то, что на последних тестах вашего журнала в Кировске протестировал приличное количество лыж.

— После тусовки в Поляне был ведь еще и чемпионат России по фрирайду — и как тебе он?

— Очень достойно. Классно все было организовано. Ребята из агентства «Экстремальные Игры»  смогли поддержать традицию, начатую в двухтысячном году, когда в Терсколе был предпринят первый опыт нашего фрирайда. Все там было по уму: и сама организация дела, и метеоусловия, и состояние снега, и народ хороший подтянулся. Короче, все сложилось удачно, — за исключением, правда, того, что в число финалистов мне пробиться не удалось.

— Засудили?

— Нет, судейство было объективным, организаторы пригласили иностранных судей, а эти ребята свое дело знают. Просто неудачно проехал полуфинальную трассу — убрался...

— А что так?

— Фрирайд — он и есть фрирайд. Когда я соревновался в могуле, мне нужно было просто повторять то, что месяцами накатывал на тренировках. Во фрирайде все обстоит несколько иначе. Ты сам рисуешь воображаемую траекторию, от линии старта до финишных ворот, и стараешься потом пройти эту линию. Твой проезд оценивают не только по критерию сложность маршрута, но и по тому, как ты двигаешься: технично, агрессивно, безостановочно и так далее. Чуть передознешь со скоростью, вовремя не тормознешься — все, привет тебе горячий: ты уже пролетел мимо планируемого дропинга, или, что еще хуже, врубился в камень. Фрирайд ведь — своего рода лотерея, экстремальная рулетка. Азартная дисциплина. Чтобы соревноваться, требуется хороший накат в разном снегу, на хороших уклонах и сложном рельефе, с большим количеством естественных препятствий. Еще требуется много чего.

— Например?

— Пожалуй, один из основных необходимых навыков — умение быстро ориентироваться на рельефе. Нужно успевать реагировать на его изменения и знать, как действовать в случае возникновения внештатных ситуаций.

— Типа?

— Типа схода лавины, например. Ну, продолжать перечень этих нюансов можно долго. Суть вот в чем, на мой взгляд. Нужно много кататься, чтобы все твои навыки превратились в рефлексы.

— А где в пределах прежнего Союза, на твой взгляд, самое удобное и доступное место для внетрассового катания?

— Неплохо можно кататься на Домбае, в Красной Поляне, но дешевле по-прежнему на Эльбрусе. В прошлом году мне очень понравилось в Узбекистане. Чимган и Бельдерсай запомнились в первую очередь из-за снега. Он там сухой и легкий, как пудра. Меня туда приглашали для съемок в телевизионном сюжете о фрирайде. Очень много солнца и вкусной еды, экскурсии по историческим центрам. Ну и, конечно, бесподобное катание. Клево провел время, рекомендую. Если хотите подробных консультаций по этому вопросу, обращайтесь лучше на конференцию Интернет-портала гидов. Они могут грамотно ПРОконсультировать по широкому кругу вопросов, связанных с внетрассовым катанием. Объяснят не только где кататься и как найти квалифицированное гид-обслуживание, но подскажут ПРО — снарягу и все такое. О безопасности не стоит забывать, ведь такое катание сопряжено с реальным риском для жизни.

— Первый раз в Приэльбрусье ты попал уже сравнительно давно. Как впечатление — есть разница?

— Да, безусловно. Перво-наперво — строительство новой дороги на Эльбрусе, которая станет поднимать наверх чуть меньше двух с половиной тысяч человек в час. Прежний вагон на первой очереди тянет всего-навсего сто семьдесят человек в час. Это тот случай, когда принято говорить: ощутите разницу. Дай-то Бог эту дорогу поставить... Ну а кроме того, с житухой становится полегче и попристойней: все эти частные гостинички встали там и сям, на выкатной поляне и в других местах. Словом, жизнь шевелится понемногу — оно и к лучшему.

— И напоследок — что в ближайших планах?

— Кататься. Буду участвовать в соревнованиях по фрирайду. Кстати, в предстоящем сезоне Агентство «Экстремальные Игры» анонсирует не просто чемпионат России, а открытый Кубок, состоящий из трех этапов — Домбай, Поляна, Приэльбрусье. Подтянутся и иностранные райдеры. Похоже, мне это дело нравится. Так что завязывать не собираюсь.

Антона расспрашивал Костя Яблоков. 2004

Арно Адам

Арно Адам — один из нескольких лыжников, чьим именем когда-либо называли лыжи: Dynastar Arno Adam PRO

Корр: Арно, ты классно катаешься. Сколько лет тебе было, когда ты впервые встал на лыжи? И кто тебя учил?

Арно: Как говорит мой друг Стефан (Стефан Дан — гид из Шамони, друг Арно и его партнер по катанию, фильмам и бизнесу), я сначала начал кататься на лыжах, а уже потом ходить. На самом деле, ходить я все-таки начал раньше. А кататься на лыжах — года в два. Здесь рядом — в Лез Уш, где и сейчас живу. На лыжи поставили родители, они были моими первыми учителями.

Корр: Я получил большое удовольствие, когда смотрел фильм «Do you, do you, Chamonix!». Он классно сделан — с юмором, главный герой — Казимир Скитпалески — очень хорош.

Арно: Тебе фильм правда понравился? А музыка? Музыка вся моя. Полностью, от начала и до конца фильма.

Корр: Музыка тоже понравилась. Иначе я бы не попросил тебя что-нибудь сыграть. А кто все это играл — тоже ты? В смысле — кто такой этот Скитпалески? Ведь этот персонаж, его оркестр, так же как и одноименный киногерой из СССР — выдуман, это понятно.

Арно: В фильме всю музыку играл я, и записывал тоже я. Да и Казимир Скитпалески — тоже я. Кстати — спасибо за то, что дал мне гитару, это была хорошая идея. (После показа фильма я предложил Арно взять гитару и он сыграл и спел песенку, получилось очень живо, всем очень понравилось).

Корр: Насчет того, кто играет Казимира в фильме, все понятно. Уж больно классно этот товарищ катается. И верхом по перилам, и вверх по лестнице, и в задней стойке на твоей именной модели Dynastar. А отдельно музыку на CD ты не выпустил?

Арно: Нет пока. Но в фильме разговоров очень мало, так что можно просто переписать музыку с DVD, если кому-то захочется ее слушать. А фильм на DVD сейчас продается во всех магазинчиках с сувенирами в Шамони.

Корр: Ты написал и записал музыку, снял и выпустил фильм, что теперь? Какие планы  в отношении творчества — или правильнее сказать, бизнеса?

Арно: Мы со Стефаном ведем совместные дела, и основные планы — делать фильмы, продвигать их, показывать по ТВ.

Корр: Фильмы — это просто бизнес или нечто большее, часть тебя?

Арно: И то, и другое. Но больше, все-таки, бизнес. Фильмы дают нам деньги, спонсоров, популярность — и не только в Шамони.

Корр: А музыка — это тоже бизнес?

Арно: А вот музыка, наоборот — для души, и только чуть-чуть бизнес. Я использую ее в фильмах, но на самом деле я ведь мог бы использовать и еще чью-то музыку.

Корр: А в отношении лыж какие планы?

Арно: Во-первых, в феврале поеду в США, буду участвовать в соревнованиях. Потом — ски-экстрим-тур по всему миру, а потом буду снимать новый лыжный фильм — уже в Монголии. Там хорошие горы, и может быть, даже на песке тоже что-нибудь снимем. Если получится — я дам тебе знать.

Корр: Спасибо, буду ждать. В фильме «Do you, do you, Chamonix!» ты катаешься вместе с Колей, Стефаном и Виталием на Камчатке — тебе там понравилось?

Арно: У меня очень-очень хорошие воспоминания о Камчатке, хотя со снегом нам не слишком повезло: свежего не было, в фильме, кстати, видно, что снег там плотный, лыжи шли по поверхности. Но с такими профессионалами, как Коля и Виталий, всегда классно кататься вместе.

Корр: А как вообще получилось, что Dynastar назвал лыжи твоим именем? Это, наверное, было очень приятно?

Арно: Ребята из Dynastar мне сказали, что если я выиграю очень серьезные соревнования, то они назовут лыжи моим именем. Я выиграл. Но «приятно» — не то слово. Это — мечта, которая вдруг сбылась. Я не могу описать свои чувства.

Корр: В фильме есть момент, когда ты ставишь автограф на лыжах…

Арно: Я и представить себе не мог, что где-то в России, на Камчатке, ко мне подойдет парень с парой лыж Arno Adam PRO, и попросит на них расписаться. Это для меня было большим удовольствием! Если сможешь, передай ему привет. И всем читателям журнала тоже. Пусть приезжают сюда, в Шамони — покатаемся вместе.

Беседовал Георгий Дубенецкий
январь 2005

Иван Знаменский

Прыгал fakie back flip 180. Убрался...

«Во всех странах на соревнованиях именно по фрирайду люди делают потрясающие ньюскульные вещи, а у нас судьи хотят видеть только своеобразный классический фрирайд в том виде, в котором он существовал и пять, и десять лет назад: спуск с максимальной скоростью, прямой прыжок с чистым приземлением...»

— На соревнования Nokia в Волене ты на big air коленные связки порвал... Как самочувствие?

— Да, вроде, ничего, тьфу-тьфу-тьфу. А в целом сезон нормальный вышел, хотя соревнований было не так уж и много. В Самаре, на склонах Красной Глинки, отметился, участвовал в соревнованиях по квотерпайпу, big air и new school, выиграл три или четыре этапа.

— Ты не упомянул хафпайп. Он тебе не нравится или есть какая-то другая причина?

— В прошлом году с пайпом был пролет. Организаторы соревнований под тем предлогом, что лыжники ломают хафпайп при приземлении — хотя это полный бред! — не допустили нас, только бордеров выпустили. Хотя на самом деле в пайпе мы все же покатались — спасибо Кирпичу, который его построил в Новопеределкино.

— К какому виду больше лежит душа?

— Мой любимый вид — ски-кросс. Пока могу прыгать — лежит душа и к new school, но мне кажется, что в России у ски-кросса гораздо больший потенциал. Ведь в нашей стране традиционно интерес велик к олимпийским видам спорта, а ски-кросс наверняка скоро станет олимпийской дисциплиной. А new school — это больше шоу. Шоу у нас мало кого привлекает, хотя это очень зрелищно. И серьезные чемпионаты по new school вряд ли в принципе будут проводиться у нас в стране, пока нет даже более или менее нормальных соревнований.

— Какая подготовка оптимальна для ски-кросса: в жестких видах горных лыж или опыт соревнований по фристайлу?

— Необходимо и то и другое. Самые высокие шансы будут у того, кто тренировался и в одном, и в другом виде, как я. С Петей Снисаревским ездили пару лет назад в Финляндию — там такие пролеты: ураган, метров по двадцать пять. А то, что у нас строят для соревнований, — в четыре раза меньше. Ски-кросс на самом деле штука очень интересная, зрелищная. А если правильно старты организовать — массу народа можно привлечь. Сейчас за границей проводят, например, старты по такой схеме: сначала ски-кросс, потом по этой же трассе, но снизу вверх — на снегоходах едут, затем тот же маршрут — на мотоциклах с шипами... Посмотреть на это народу собирается — о-го-го, и все платят денежки.

— Какие склоны нужны, чтобы поставить нормальную трассу ски-кросса? Достаточно Сорочан или нужно что-то повнушительней?

— В принципе, достаточно Сорочан. Практически в Подмосковье это единственное место, где хоть как-то можно провести ски-кросс. Хотя, конечно, трасса будет короткая, и из-за этого накрученная, дерганая, нелогичная. Лучше, конечно, иметь километр по долине, а то и полтора.

— Кто из российских райдеров или любителей выступает на хорошем уровне?

— Если взять все сразу — new school, big air, квотерпайп и хафпайп — даже и не знаю. Очень перспективный парень — Андрей Березкин из Самары, «Алкаш». Он бывший роллер, очень здорово прыгает и в квотере и на big air. Я по ски-кроссу на сегодняшний день лучший, могу и big air хорошо прыгнуть, и во фрирайде участвовать.

— В перспективе — чему имеет смысл уделять внимание организаторам, райдерам?

— Я считаю, что в России нужно основной акцент делать на ски-кросс и хафпайп, потому что остальные виды — это шоу, а не реальные соревнования. Вот разрешили в могуле прыжки — так на любых соревнованиях люди такое мочат, только держись И наши, кстати, в призерах европейских соревнований постоянно, вся молодежь.

— Как соотносятся new school и old school? Предположим, акробатика. Там ведь то же — трамплин...

— Акробатика — это классика, это красиво, но связи с big air нет никакой, это совсем другой вид. А вот с могулом, после того как разрешили сложные прыжки, связь самая прямая. И ребята молодые в могуле прыгают очень здорово. Они просто думают еще немного «по-старому», но это от тренеров идет, от системы подготовки: все упирается в трассу могула. И адепты old school пока не понимают, зачем нужны big air и new school. Мы, кто постарше, через это уже прошли и понимаем, что с точки зрения профессии, дальнейшей жизни нужно заглядывать вперед. Ты в спорте чего-то добился — ну и молодец, пора головой думать, да и отдыхать тоже пора.

— А джиббинг?

— Он, на мой взгляд, — как соревнование — популярным вряд ли станет. Останется в виде шоу — кто-то запрыгнул, проехал, проскользил красиво по периле, спрыгнул. Но это может любой, никаких умений или навыков не нужно. Три дня постоял на лыжах — и вперед. Джиббинг никогда не соберет столько зрителей, сколько их соберет ски-кросс или хафпайп. А в принципе покататься в таком стиле мне тоже нравится.

— Что основное с твоей точки зрения в new school?

— Стайл. Качество исполнения прыжка. Конечно, new school можно сделать настоящими соревнованиями, но мне кажется, что для этого спортсмен должен заказывать прыжок, чтобы судьи были готовы к оценке того, что им предстоит увидеть. А то сейчас как получается? Ты выпрыгиваешь, а судьи друг у друга спрашивают: «А что он сделал? Ну ладно, вроде он нормально трюк сделал, давай поставим...».

— С твоей точки зрения, что сейчас включает в себя понятие «фрирайд»? Только спуски вне трасс или плюс к тому еще и элементы new school?

— На самом деле и Фомич, и я считаем, что фрирайд сегодня должен включать в себя и те элементы, которые далеко не всякий лыжник, гоняющий вне трасс, может сделать. Но это наше мнение. Те люди, которые стояли у истоков российского фрирайда, а сейчас выступают как организаторы и судьи соревнований — Макс Иванов, Коля Веселовский и Виталик Ильиных, — придерживаются другого мнения. Мне кажется, что классный райдер должен показывать на соревнованиях все, что он умеет. И если он может с рельефа прыгнуть misty или helicopter 360 — 720, то почему бы этого не сделать? И такие вещи должны адекватно оцениваться. Именно из-за того, что судьи не разделяют такую точку зрения, мы с Димой Кашпаром на соревнованиях в Красной Поляне не попали даже в финал. Мне Макс потом так и сказал: но ведь это же фрирайд, а не new school...
В прошлом сезоне на соревнованиях засветились молодые ребята, которые действительно могут мочить всерьез — на очень высоком уровне. А в призах оказались те люди, которые отлично катаются, но, кроме красивого спуска, не могут ничего показать. Но ведь молодежь хочет делать более сложные вещи... И делает. Я не о себе говорю — о тех молодых ребятах, которые показывали очень хорошие прыжки и отличные спуски: на скалу fakie заезжали люди, например. А в финале оказывались те, кто падал, у кого лыжи при спуске отстегивались. Такой немного косный подход к делу тормозит развитие фрирайда, и в результате мы сейчас отстаем от европейцев.
После Красной Поляны я просто завязал с участием в соревнованиях по фрирайду. Какой смысл, если судьи тебе ставят оценки на два-три уровня ниже, чем ты на самом деле заслуживаешь? Обидно. Ну а кроме Поляны, был в Самаре, в Волене на кубке Nokia выступил. Там я на вig air связки на колене порвал. Прыгал fakie back flip 180, убрался. В летнем лагере на Эльбрусе был. Правда, после травмы в Волене я сейчас на Эльбрус ездил так, в легкую — тренироваться, восстанавливаться.

— У тебя есть какие-то любимые трюки?

— 720, fakie... Да все они для меня любимые. Вот сейчас хочу разучить несколько новых трюков — я их уже люблю, авансом, так сказать, заранее. Потому, что их надо разучить сначала. А потом, когда выучу, сделаю — еще больше полюблю. А что касается уж хорошо наработанных трюков... Ты меня ночью разбуди — и я их легко сделаю. Но самый-самый, любимый, самый для меня красивый — это длинный-длинный медленный, затянутый 360, с максимально большим транзитом, чтобы все фотографы успели настроиться. В прошлом году в лагере в Домбае я пирамиду перелетел. Нас всего двое ее перелетели — я и Леша Колестнов, Зиковский брат.

— Для чего нужен лагерь?

— Лагерь — это очень важная вещь, именно в лагере можно всем друг на друга посмотреть, причем не в том состоянии, когда ты на соревнованиях, а на тренировке. Можно вместе потренироваться, попасть в объективы фотографов — это на первом месте стоит для всех, и для тех, кто уже стал райдером, и для тех, кто только хочет им стать. Для молодых ребят — еще и тусовка, общение. Мы-то уже натусовались.

— Как тебе лагерь на Эльбрусе?

— Не понравилась организация. Выходишь на склон — а подъемники все лежат, ни один не работает. Или вот еще: утром выходишь, три прыжка делаешь, а потом на склоне появляются шейперы и вылет засыпают солью. Они ведь должны только разглаживать склон, чтобы условия были абсолютно одинаковыми: и на разгоне, и на кикере. Скольжение меняется, но не везде, а на каком-то участке, трамплин начинает выплевывать неожиданно сильно. Из-за этого травмы были — Илья Колестнов ребра сломал, Алексей, его брат, кусок мяса с ноги срезал, ему десять швов наложили. Я тоже убрался так, что дышу очень трудно, может быть, тоже ребра поломал. Да и в плане отношений с организаторами как-то было некомфортно.

— А где понравилось?

— В Самаре. Проблем никаких нет, встречают тебя так, как будто они только тебя одного и ждали. И такое отношение — абсолютно ко всем. Организация четкая, комплекс там хороший, склоны. Люди относятся к комплексу, как к своей личной машине, с любовью, с душой. Хорошее место. Респект. Да и мороз там был, хорошо.

— В Подмосковье где-нибудь нравится кататься?
 — Нигде. Одно нормальное место — Переделкино. И хафпайп нормальный, и фигуры постоянно готовятся, можно приехать и в два часа дня, и в десять вечера — без разницы, все фигуры в хорошем состоянии. Даже если катаешься вместе с ребятами из спортшколы, у которых тренировка, трений не возникает. Если бы еще они смогли подъемники разделить — для спортсменов одни, для катающихся другие, — вообще было бы отлично. В Узкое иногда езжу, но туда далеко, в Переделкино мне ближе.

— Помимо лыж, что любишь делать?

— Чинить автомобили. Вообще техникой увлекаюсь — автомобили, мотоциклы. Я ведь еще и мастер спорта по мотоспорту. А ремонт автомобилей — это и хлеб, и хобби.

— Твои планы на будущее?

— Хотелось бы попасть в сборную России по ски-кроссу, которая, надеюсь, должна набираться в следующем году. Не знаю, когда будет создаваться сборная — в этом году или в следующем, но думаю, что вот-вот. А то по всей Европе уже гоняют, Кубки мира и Европы проводят, а у нас еще никто и не чешется. И вообще было бы хорошо, если бы наш министр спорта обращал побольше внимания на новые виды спорта.

расспрашивал Георгий Дубенецкий 2004