Архив по тематике | "эмоции"

Не торопиться…

Теги: ,


В Европе очень хочется не торопиться. Причем особенно остро это желание возникает, когда путешествуешь на машине. Но нас ждут. А так хочется не спешить! Никуда.
Задержаться в понравившемся городке. Посидеть за столиком в кафе, не спеша, разглядывая потрескавшийся и потемневший интерьер. «Нет, спасибо, нам только кофе.» Неторопливо пройтись по небольшому городку, в который свернули просто так – безо всякой цели, и открыли для себя еще одно очень приятное местечко. Порывшись в интернет, обнаружить, что чуть в стороне от намеченного маршрута – буквально километрах в двадцати, есть красивый замок, в котором в однатысячашесьтсоткаком-то году… И повернуть руль, чтобы увидеть еще один кусочек истории. Почувствовать текущее через каменные стены время. Ощутить историю мира.
Но нас ждут. Ждут запланированные маршруты, забронированные номера в отелях и апартаменты, склоны и лыжи, дела и работа, наконец. Нет времени.
И мы снова говорим друг другу: «в следующий раз». И откладываем на этот «следующий раз», возможно, самое интересное, что могли бы увидеть, потрогать, ощутить. Осознать.
Может быть потом, на пенсии?
Как будет хорошо: забросить в машину вещи, проверить, на месте ли паспорт-страховки-деньги-кредитки, позвонить взрослым детям: «Ну, мы поехали.» «Куда? – Не знаем пока, как пойдет. В этот раз начнем, наверное, с Кракова – мы так там и не побывали, все время проезжали мимо.» Куда-то торопились.
А потом… Возможно, махнем на юг, хочется к морю. Посидеть в том ресторанчике, где все меню умещается на одной странице, и где такая вкусная «рыбка мелкая жареная», а вечером люди со всех концов Европы стоят в очереди по полчаса, дожидаясь, пока их посадят за освободившийся столик. Такое тут место.
Ночевать в маленьких комнатках старых домиков, где скрипит все – от пола и стульев до дверец и полок шкафов, не скрипит одна только кровать. Пить домашнее вино с гостеприимными хозяевами. Высчитывать, где дешевле заправиться – в Италии или Швейцарии, делать ТО машинке недалеко от Вербье, потому что подошло время, а дома будем еще очень нескоро. Любоваться закатом на берегу горного озера, закутавшись в пледы, наблюдать, как темно-оранжевые лучи солнца гаснут на заснеженных вершинах. Завтракать свежайшим круассаном и кофе, который так хорошо готовят в кафе Валь д’Аосты. Любом кафе.
Завернуть ненадолго на озеро Гарда. Оттуда, кстати, рукой подать до озер Каринтии. Поедем, посмотрим? А потом заскочить в Блед, снова выпить кофе и двинуть в Будапешт. И прокатиться, наконец, по Дунаю на круизном теплоходе, от одной столицы до другой…
И может быть, по дороге заехать в Венецию и осуществить давнишнюю мечту – посидеть ночью, а точнее – ранним утром, на площади Святого Марка. Просто посидеть. Не торопясь и не глядя на часы.
Пройтись по бульвару Рамбла, съесть буй-а-бес в деревушке на Лазурном берегу, а захерторт – в старом венском кафе, и обязательно заехать в Монтре и Мартини. Просто так.
А ближе к осени обязательно заехать в замок Грюэр – там особенно красиво именно осенью. И именно осенью отчетливо понимаешь, что время неумолимо…
И уже не покупать сувениров. И оставить дома фотоаппарат. Потому что и сувениры, и фотографии – это маленькие цепкие крючочки, которые выдергивают из нашей памяти воспоминания о тех местах, где было хорошо. А таких мест будет не просто много – они превратятся в бесконечную цепочку, в которой каждое звено накрепко сцеплено с другими, причем иногда сразу с несколькими: Зальцбург – Вена, Зальцбург – Мюнхен, Зальцбург – Цель ам Зее, Моцарт, Зальцбург — замок, мост, усатый скрипач-венгр на мосту, парк с оранжереей… И просто гулять. «А помнишь?»
И не считать пройденные тысячи километров и оставшиеся дни, потому что никуда не нужно торопиться.

И на вопрос: «Когда вас ждать обратно?» ответить: «Не знаем, как пойдет. Наверное, к осени…»

Наивная мечта?
Она то засыпает, то снова просыпается, и с каждой поездкой становится все четче, обретая новые краски и обрастая мельчайшими деталями.
И вообще: «нормальные люди уже давно раскрутили свой бизнес, и теперь могут в любой момент сесть на самолет, прилететь в любой город Европы, там взять машину, нанять экскурсовода»… и т.д. и т.п.
Что-ж, возможно мы ненормальные. Вы правы. Но почему-то с каждым годом нам все сильнее хочется, чтобы она — эта наивная полудетская мечта, осуществилась…

P.S. Я когда-то читал очень похожую по духу и стилю вещицу, но не смог ее найти на просторах интернет. Так что в каком-то смысле все, что написано выше – плагиат. И если у кого-то есть ссылка на «оригинал» — пришлите, пожалуйста.

1001-й способ заточки кантов

Теги: , ,


Апрель, две тысячи плюс десять,
Полярный круг, дом, улица, фонарь.
Слова, которые так мало весят,
Но дело делают как встарь.

sb

sb

После моего слегка нахального предложения она отвела от меня взгляд и по ее лицу, по линиям рта, щек и глаз прошла целая гамма переживаний, виденная мной только у великих актрис мирового кинематографа. Это не была игра, это было состояние души, спроецированное на ее лицо, в котором были и смущение, и зачатки гнева, и почти невидимая улыбка, и виноватость взгляда, направленного куда-то вдаль…. Никакой режиссер никогда бы не смог добиться дубля подобной сцены.

Я начал что-то говорить про ее чудесные серые глаза, и она вдруг перевела свой испуганно-насмешливый взгляд искрящихся глаз на меня, и я просто пропал в нем полностью, целиком, безвозвратно, вместе с лыжами, склонами, подъемниками и всей Вселенной. Что при этом выражало мое лицо во время этого не имеющего границ отсутствия – не знаю, однако подозреваю, что вид был достаточно глупым.

Вырвавшись из объятий бесконечности, я встал из-за стола и оказался у нее за спиной – решение, принятое на уровне первой сигнальной системы, оказалось верным, ибо переглядеть «эти глаза напротив» невозможно в принципе, но существуют же и другие виды оружия…

Ее шея напряженно ожидала чего-то, однако она продолжала сидеть прямо и неподвижно.

За окном по склону Айкуайвенчорр медленно двигался ратрак, перемигиваясь своими сигнальными огнями между собой и остатками остальной части Вселенной, причем квантовые вспышки следовали в изменяющихся фазах, и мой мозг из-за этого ускользающего несовпадения пытался дорисовать на темнеющем снегу склона фигуры Лиссажу.

Интересно, а что видит она? Ладно, я технарь и везде вижу иксы, игреки и постоянную тонкой структуры.

Наташа имеет высшее медицинское образование и работает в одной из московских клиник. В один из первых дней нашего знакомства я случайно обидел ее, сказав, что врачи (я не знал тогда еще, что она принадлежит к этому сословию) не могут обладать тонко чувствующей натурой – слишком много человеческого материала проходит через них. Она горячо возразила: «Errare humanum est», типа – дурак ты, ничего не понимаешь.
Я осторожно кладу руки ей на плечи. Ее тело слегка напрягается. Чтобы снять напряжение, начинаю вслух вспоминать наши первые совместные спуски – она первая, я за ней, иногда и параллельный слалом доставляет нам элементы общей радости.

Она хорошо катается на сноуборде, я неплохо стою на лыжах.

– Наташа, твои плечи, такие хрупкие под моими ладонями, напоминают мне два крыла, легко несущие тебя вниз по склону. Легкий взмах крыльев – и ты уже далеко от меня, и мне приходится напрягаться, чтобы не отстать от тебя, не выбиться из ритма, задаваемого тобой, твоим телом, меняющим частоту и фазу совершенно невероятным образом. Мне приходится следовать за тобой иногда в фазе, иногда в противофазе так, чтобы наш совместный рисунок, оставляемый на пушистом снегу склона, был красивым, логичным и понятным высшим сферам всемирного разума.
Из ее тела постепенно уходит напряженность, однако взгляд по-прежнему направлен на мир за окнами моей квартиры.
– Твои уши, – продолжаю я, слегка касаясь мочек ее ушей, – слышат шум ветра и шелест снега, отбрасываемого твоим любимым зимним снарядом. Они слышат непередаваемый звук кантов, разрезающих лед склона, когда ты делаешь чудесные резаные виражи.
Она глубоко вздыхает и наконец поворачивает ко мне свое лицо.
– Ты такой милый и замечательный. И хорошо, что заговорил сейчас о кантах – что-то они у меня совсем держать перестали. Наточишь?

На следующий день канты ее сноуборда были острыми, как лезвие клинка дамасской стали.

Владислав Кощаков
Написано 25.04.2010 в поезде 15, вагон 2
Апатиты – Санкт-Петербург