Давно это было…

4. июня 2014 | От | Категория: Главная тема

10378315_767068826657096_7841469821358887934_n

Были тихие переулки, по которым мы ходили в школу. Были штандер-стоп, ножички, салочки и прятки в заросшем саду сгоревшего в прошлом году дома, зимой – на лыжах по переулкам, а по выходным – с отцом в Сокольники или Парк Культуры на каток на «гагах». А у «фигурок» точильщики стачивали передний зубец, чтобы не цеплялся.

Весной, когда бежали ручьи, отец делал из куска толстой сосновой коры лодочку, шилом прокалывал в ней дырочку, куда вставлялась остро заточенная веточка-мачта. Было так здорово прутиком расчищать от торосов путь кораблику с парусом из клочка газеты. А когда рано или поздно провалишься в канаву и черпанешь ледяную воду верхним краем сапог, бежишь сушиться и получать взбучку от бабушки. И недостижимая мечта – рыбацкие сапоги, в которых можно было бы бродить по самым глубоким канавам.

Солдатики. Оловянные.

Фехтование на ивовых прутиках. А какую красивую саблю с эфесом из толстой медной проволоки сделал мне папа! Но она сломалась при первом же фехтовании, и я долго хранил красивый обломок на чердаке. Это был, строго говоря, не чердак, а мансардный этаж, его не успел достроить мой дед, которого я уже не застал.

Летом мы с бабушкой там спали. Это было очень здорово, потому что в изголовье старого продавленного дивана, на котором я спал, стоял огромный старый радиоприемник. И вечерами мне разрешалось долго-долго крутить ручку настройки, читать на стеклянной шкале загадочные и манящие слова Стокгольм, Прага, Берлин и сквозь шумы слушать далекие голоса или музыку. А в августе традицией было есть перед сном яблоки при свете ламп этого радиоприемника.

А если потрогать языком «квадратную» батарейку, то язык щипало.

Велосипеды были. Сначала «Школьник», потом «Орленок», потом – «настоящий взрослый». В спортивных магазинах можно еще было увидеть какой-то совершенно космический «Спутник», у которого немыслимо красивый руль и переключаются скорости, и два тормоза, но на нем можно было ездить по асфальту, который был не везде. Во всяком случае в Тайнинке он был только там, где ездили машины, и куда на велосипеде ездить было категорически запрещено, да и пешком переходить «на ту сторону» было нельзя, там могла ехать машина.

Занятия с педагогом на фортепьяно и строго пресеченные родителями попытки отлынить от игры в четыре руки с Маринкой, потому что «от нее чем-то пахнет». Она была красивой девочкой.

«Вечный» фонарик с «динамкой».

Была куча мелочи с цифрами 195…, на которую пытался купить квасу из бочки, но тетка у бочки не продала квас, потому что «деньги старые».
Походы с родителями в лес по грибы или за ландышами, которых тогда было видимо-невидимо. А летом с друзьями на водокачку на Яузе купаться или ловить карасей в старых торфяных выработках, залитых водой. И рассматривать заросшую круглую яму – воронку от бомбы, которую «фашисты бросили на мост, но промахнулись, потому что он был замаскирован.»

Офицерская сумка. Кобура. Гражданский противогаз времен войны — с тесемочками. Настоящие!

У старьевщика на телеге, запряженной настоящей лошадью, можно было выменять на старые тряпки грубо отлитый из свинцового сплава пугач с глиняными пробками и палить из него – главное, чтобы пробки не отсырели. Или купить. Самый большой и красивый, похожий на револьвер, стоил, кажется, рубль и двадцать копеек. Это были огромные деньги. Поэтому чаще удавалось выменять на выпрошенную у бабушки тряпку несколько пробок и взрывать их при помощи нехитрой закорючки из упругой толстой проволоки.

Путешествия в баню с отцом – пешком, по морозу полчаса. Это уже потом тетя Лёся переехала в новый дом, где у них в двухкомнатной коммунальной (с соседкой) квартире была ванна с газовой колонкой, и мы к ней ходили в гости и помыться. А потом пили чай и обязательно слушали старые пластинки Вертинского «…кто послал их на смерть не дрожавшей рукой…»

Ватный Дед Мороз и стеклянные елочные игрушки. Запах мандаринов.

Фантастически вкуснющие бутерброды из такого свежего белого хлеба, намазанного маслом и посыпанного сахарным песком? А походы за булками по семь копеек в хлебный и с бидоном за квасом, зажав считаную мелочь в кулаке…

Горячие, с треском лопающиеся сосиски, вложенные в половинку той самой булочки на ВДНХ. Обязательный павильон «Космос», юные техники – там «настоящий робот» стоял. После похода по ВДНХ – еще и обжигающе горячие пончики, посыпанные сахарной пудрой.

Не было …дцати сортов сыра или колбасы, а вот изумительная ветчина со слезой или потрясающе пахнущая буженина в магазине у станции были, причем почему-то всегда свежие. Грубая оберточная бумага, через которую проступали пятна жира.

Три программы по телевизору. Уроки английского. Это уже совсем-совсем потом были «Тени исчезают в полдень» и «Угрюм-Река», когда улицы вымирали. И Озеровское «Нет, нам такой хоккей не нужен!»

Пистолеты с резинкой, стреляющие пульками, согнутыми из проволоки. Медные пульки ценились выше – они были тяжелее и летели дальше. И даже пробивали зеленые яблоки на яблоне, что выяснилось ближе к осени, когда папа чуть не сломал зуб, откусив то самое яблоко.

Иногда удавалось добыть кусок толстого телефонного кабеля, источника сразу двух очень ценных вещей: свинца для изготовления грузил и свинчаток и изолирующих разноцветных спиралек из легкоплавкой пластмассы, из которых делался «бисер» — спиралька вставлялась в ткань школьной формы и прижигалась спичкой, образовывался очень красивый яркий шарик. И если аккуратно сделать много таких шариков, то получался какой-нибудь очень красивый рисунок. Но чаще форма не выдерживала испытания огнем, за что доставалось.

Выходные – редкие поездки на Пироговское водохранилище – такое огромное! И мороженое в поезде, которое продавщица доставала из деревянного ящика на колесиках из подшипников. И сухой лед в ящике.

В электричках – инвалиды с медалями на груди, поющие очень грустные песни очень красивыми голосами. И подаваемые пятаки – это были неплохие деньги, столько стоила поездка на метро и автобусе. Троллейбус – четыре копейки, трамвай – три. Это если не удавалось тайком открутить билет из тугой механической кассы.

Абсолютное счастье – «поездка на море». И зависть к знакомым, которые едут в плацкартном вагоне, где все так безумно интересно, не то, что в нашем купе.

«Человек-амфибия» и «Гамлет» в летнем кинотеатре, где на ограде висели гроздья безбилетников, над деревьями летали летучие мыши, а в паузах был слышен шелест морских волн.

Ситро и крем-сода в автоматах. «С двойным сиропом» за две трехкопеечные монетки. Нужно было набрать из первой трехкопеечной монетки сироп, а потом выдернуть стакан, и газированная вода выливалась мимо. А потом бросить вторую монетку. Монетки были мокрые…

Мороженое по 7-9-10-11-13-15 копеек, а за 19 – с розочкой.

Не было цветных телевизоров, персональных компьютеров, плееров, многоярусных торгово-развлекательных центров с 3D-новинками каждую неделю, компьютерных игр. Было детство с исцарапанными коленками, разбитыми носами и походами на свалку в поисках чего-нибудь интересного. И ведь находили!

У внучки смартфон и планшет. И куча каналов с тысячесерийными мультфильмами по телевизору. И поездки с родителями во Францию зимой и Египет осенью. Это, наверное, здорово…

Кто-нибудь помнит, на каком этаже в Детском Мире продавалась та самая гэдээровская железная дорога за пять рублей пятьдесят копеек?

2 комментария
Ваше мнение »

  1. Жора!
    Спасибо.
    Просто спасибо….

  2. Да уж, Георгий!
    Не убавить, не …
    Прибавить, конечно, многое можно, у каждого ведь всё своё…
    Но всё уже передано инонационно…
    Тоже спасибо!

  3. Есть такая железная дорога, масштаб ТТ, тепловоз и два вагона

Оставьте комментарий