Зарисовки

17. февраля 2009 | От | Категория: Разговоры

О лыжах и не только

Новый Год

И снова Новый Год, и снова елочные базары с упакованными в авоськи елками по цене колбасы (если мерить в длину), и снова нет снега до 30 декабря, а мороза совсем, и снова в магазинах толпы спешащих затариться вкусностями людей. И снова сметается с полок почти все – подарки, подарки надо всем купить, и носятся ошалевшие люди со списками, и готовятся шубы для селедок, и открываются шпроты из прибалтики – национальная русская закусь и непременный атрибут праздничных столов, в последние годы вытесняемые новомодными омарами и всяческими оливками маслиновыми.
И всю ночь будет непрестанная пальба при помощи разнообразных фейерверков, а утром сводки новостей из московских больниц опять будут напоминать сводки из района боевых действий – ранено столько-то, сгорело в кровати с сигаретой в пьяном состоянии столько-то, ожоги у стольких-то. и обязательно скажут. Что если-бы не теплая погода, то еще и обмороженных и насмерть замерзших было-бы вообще прорва…

И будет хоровое исполнение популярных песен лишенными приятности голосами под караоке, баян или гитару, а то и просто так – в зависимости от зарплаты собравшихся… И в телевизоре по двум программам одновременно опять покажут «Иронию судьбы…», и все ведущие такие веселые, и тоже выпивают, да им там наверное воду наливают. Да нет, смотри, шампанское, да это только для съемок, а так им нельзя, они-же на работе…

И будут подсунутые незаметно для детей игрушки под новогодней елкой, и радостные возгласы и шуршание разворачиваемой яркой бумаги и трясущиеся от нетерпения руки, и горящие глаза…

И будет серый рассвет, встречаемый отяжелевшими хозяевами за столом, и упреки жены, намекающей, что лучше-было-бы шампанское водкой не запивать, а теперь вот… И по притихшим улицам в направлении остановок общественного транспорта побредет неспешно из гостей подвыпивший народ. И тяжелый сон, прерванный вставшими ни свет ни заря с целью насладиться новыми игрушками детьми, и кофе раз два три четыре, и гора посуды в мойке.

Все будет так или почти так, и уже где-то бродят слегка помятый Дед Мороз со Снегурочкой в съехавшем парике, поскольку везде наливают, а отказаться очень тяжело. И уже подведены итоги, и заготовлены подарки, и получены поздравления, и телефоны в офисах практически замолчали, ведь везде уже празднуют. С Новым Годом! И пусть следующий век и следующее тысячелетие, когда-бы они не начинались, будут не хуже. Удачи нам всем.

Весна 1999 года. Послекризисное

Телефон, в течении всего послесемнадцатогоавгустовского периода и в обычные-то дни не очень часто беспокоивший своими трелями, после обеда молчит, как в звонок (или что там у него есть, у этого Panasss…) воды набрал.
14…10…7…4… — количество писем, получаемых из рассылки утром при включении компьютера, как обратный отсчет. Скоро «0». Интересно — это будет 5 мая или 6? А, какая разница… Что-то в последний месяц народ перестал снарягу покупать — все, видимо, уже всего накупили, и бесконечные вопросы о том, насколько для новичка лучше лыжи ХХХ по сравнению с ЗЗЗ, перестают беспокоить «лыжных гуру» до сентября.
Тайм-аут.
Пятница.
Конец апреля. За окошком зеленеет. Лыжники молодого поколения, с омерррзением игнорррируя призывы родаков провести 4 праздничных дня в обнимку с шанцевым инструментом, проверяют вэйк или парус и парафинят сиденья MTB. Мучительные раздумья на тему «какой костюмчик купить» ушли в прошлое, уступив место более животрепещущему вопросу «какой ГИДРОкостюм купить». Отдельные особо упрямые личности, в перспективе — почетные «настоящие горнолыжники», спорят с природой и любовно готовят лыжи к завершающему сезон обдиранию оных об обнажившиеся Чегетские клыки.
Пятница.
Все ближе длинные выходные, у некоторых плавно перешедшие в одиннадцатидневный внеплановый отпуск. Менее «легкие на подъем», чем молодые коллеги, лыжники старшего поколения, с сожалением о невозможности бросить все весеннедачные дела и уехать к чертовой матери в горы «на последний снег», собирают скопившийся за зиму в квартирах и гаражах и ставший ненужным хлам, чтобы вывезти его на дачу, где он тоже на фиг, совершенно, никому… Но вдруг — пригодится, не выбрасывать-же, еще совсем целый, ну и что — полинял… И очередной блузон аккуратно складывается, чтобы осесть на необъятных дачных просторах размером 4 на 6… Интересно, а задумывались-ли заботливо укладывающие это га@#$ жены, как со стороны выглядит одетый в обвислый пиджак и посявканные тренировочные штаны муж, копающий землю лопатой? По-моему, как идиот. Особенно, если к вышеописанному наряду добавить когдатобелую рубашку и стоптанные полуботинки с веревочками вместо порвавшихся шнурков.
Пятница.
Вечерние телефонные переговоры «на высшем уровне» о завтрашних шашлыках: «А ты Сашке звонил? Ну и что? А водку Володька берет? Сколько-сколько?…» Снег за городом еще есть, но его надо доставать из-под завезенного зимой на поля навоза или искать в тенистых лесных уголках по оврагам. Да и радости он уже не принесет — только на мгновение мелькнет в памяти пушистый белый веер, летящий в повороте из-под кантов и исчезнет, заглушенный чириканьем какой-то весьма весенне настроенной птахи.
Пятница.
В правом нижнем углу экрана — заветные цифры. Сколько там еще до свободы?…

Апрельское настроение (хочется…)

Хочется…
Господи, как-же хочется в горы…
Чтобы в пятницу… нет, лучше завтра — в самолет, потом автобус, потом гостиница, потом вечер — и покурить на балконе, глядя на горы, а утром — на склон… И по сухому снегу, большими дугами… А потом по крутому с буграми…
А еще — чашечку кофе после стакана сока, и «апфельштрудель» в отделанном деревом кафе на склоне…
И на шашлыки с красным грузинским неподдельным вином, и монитор 21 дюйм, и клаву новую, а то буквы послезали, и на водном мотоцикле, и диск побольше, и на серфе, и процессор побыстрее, и на шоссейном байке с рокотом мощного мотора,…

Наступает весна, наступает
Даже здесь, возле «Ая» течет…
Нам все время зимы не хватает
А к апрелю особенный счет.

Хочется, чтобы те, кто в этом сезоне побывал в новых местах — писали-бы все-таки настолько подробные рассказы о Кировсках и Домбаях, чтобы после прочтения этих рассказов возникал только один вопрос — что там в данный момент со снегом, поскольку на все остальные вопросы ответы уже есть в тексте…
И чтобы из Анталии танки убрали, и чтобы в Крым и в Славское — как в Сочи — ни границ, ни таможенников Украинских с их идиотскими обысками…

Февральские метели мой вечер замели
И горы стали чуточку поближе
А где-то «Ай» сверкает далеко от земли
И в мастерской Володька чинит лыжи

И пива холодненького на палубе кренящейся под ветром яхты, и на байдарке по Жиздре, и снова на первую в жизни гору — пик Николаева в Цее… Хочется, чтобы никто ни на кого в рассылке не наезжал, да и чтобы поводов не было… И чтоб пробок не было, и чтоб не подрезали, и вообще…
Хочется, чтобы все, кто в этом сезоне опробовал новые лыжи — не важно какие, от новичковых до гоночных — написали-бы свои впечатления, и не только в виде «Я вот попробовал ХХХХ — такое г№;%но, УУУУ гораздо лучче»…
Хочется, чтобы не втягивали нас всякие «мелкие рогатые животные» в войну, и чтобы не бомбили другие не менее козлы, и чтобы опять можно было думать о Грузии в свете предстоящего горнолыжного сезона, а не ждать сводок о бомбежках и беженцах.
Хочется, чтобы в утихающем до осени списке можно было пообщаться с близкими по увлечению людьми на любые темы, не рискуя получить суровое нравоучение от кого-то из НГ…
А еще хочется вместо работы на дачу, где сейчас цветут крокусы, и посидеть на солнышке…
Хочется, чтобы кто-нибудь прислал отзыв о турфирмах, еще не попавших в «белый» и «черный» списки — ведь наверняка народ чьими-то услугами пользовался — так почему-ж не поделиться?…
И в отпуск опять хочется.
И чтобы денег хватало на 3 — 4 — 5 поездок в горы каждую зиму, как хватает А., и чтобы машина была, как у Б., и чтобы квартира, и чтобы работа, и вообще чтобы не уволили…
Какие лыжи лучше? — Да главное, чтоб они Ваши были.
Какие крепления брать? — Да главное, чтобы работали.
Какие ботинки… — Да что-б по ноге подходили, и не болтались…
Где лучше кататься? — Там, на поездку куда денег хватает.
Знакомая, которая чуть не 10 лет не каталась в горах, съездила в Кировск. Удовольствия — !!!!!!
И черт с ней, с погодой, и с сервисом, и лыжи старенькие… А ведь за границей бывала, и неоднократно…
И вообще — главное, чтобы удовольствие получать.
И кампари с апельсиновым соком
Много чего хочется.
Хочется.
Знаю. Все знаю.
Что «Ну Жора?»
Все равно хочется.

Середина мая

Середина мая.
Почти.
День.
Уже.
За окном — мокрый снег, серо, машины идут с включенными огнями.
Интересно, что реакция на снег сильно зависит от времени года. Поздней
осенью он вселяет надежду на скорое открытие сезона, приносит радость
части населения со съехавшей крышей, заждавшейся зимы, а вот в конце
весны… Скорее-бы потеплело. Почему-то недели три назад температура
была градусов на 20 (почти) выше. Видимо, кто-то где-то что-то
перепутал.
В америке ураганы. Наказание? Возможно. Но почему-то лыжи
«они» умеют делать гораздо лучше, чем уважаемый ВИЛС. Видимо, опять
кто-то где-то что-то перепутал. А может, так и надо? Чтобы мы, обдирая
лыжи о камни, учились кататься по таким склонам, где ни одна
американская собака (за исключением экстримеров) не пройдет, чтобы жили
на отдыхе в ободранном номере «отеля» при полном отсутствии отопления и
горячей воды, вечерами выпивали поддельные алкогольные напитки в мягко
говоря прохладном баре и питались в грязноватых вагончиках мясом
сомнительного происхождения и не спускали глаз со своего «забугорного»
инвентаря ни на минуту? Чтобы наши дети воспринимали наличие туалетной
бумаги в чистом общественном бесплатном туалете тамошнего аэропорта как
что-то из ряда вон выходящее, а из аналогичного заведения где-нибудь на
склоне выходили с вытаращенными глазами и обретя дар речи произносили
«там… там конфетки на блюдечке БЕСПЛАТНЫЕ…»? Чтобы наш инженер,
которому добрая половина американских «специалистов» и в подметки не
годятся даже и мечтать не мог о лыжах за 600 и крепеже за 250, потому
что его семья на ТАААКИИЕ деньги живет несколько месяцев? Чтобы многие
московские дети считали макдональдс чем-то недоступным из красивой
жизни, а не забегаловкой, в которой можно перекусить теплым бутербродом?
Может, так и надо.
Только непонятно — зачем и кому. Или за что?
Или все-таки кто-то где-то что-то перепутал?
А снег продолжает падать на мокрый асфальт и тает.
Середина мая.
В прошлом году в это время я писал призывы вместе съездить в Шамони.
Все течет, все меняется.
Кстати, а в Домбай на зимние школьные каникулы с детьми никто не
собирается? Но на самолете, и жить в гостинице, или в частном секторе
без хозяев. На это-то деньги у нас будут или уже нет?
Очередная рокировка в правительстве. Преданность награждена. Ну и что?
Что-нибудь изменится? Не для них — для нас. Не-ве-рю.
Середина мая. Серый холодный день, мокрый снег, холодно.
Внутри холодно.
1999

Ожидание

С благодарностью члену RASC (не называю, поскольку фраза взята из личного письма) за фразу «Они в своей стране живут, а мы — просто как пассажиры: вошли-вышли. Всю жизнь в ожидании пересадки.»

Ждем. Все время чего-то ждем. То снега, то дождя, то солнца, то ветра,
то и того и другого и побольше (в зависимости от личной
заинтересованности и времени года). Ну, этого все народы мира ждут, хотя
нигде, кроме как в Москве, я не встречал подобного лихорадочного
интереса к прогнозу погоды. Видимо, очередная загадка русской
(московской?) души.
Ждем. То повышения курса рубля (с чего-бы это?), то импичмента (вот
американцам везет — у них других проблем нет, кроме как несколько
месяцев подряд уточнять, где, как именно и сколько раз их президент…),
то нового правительства (а оно нам надо, собснно?), то снега в конце мая
(тут уж и сказать нечего — вот уж не везет, так не везет), то кого-то
очень личного (ну почему они всегда опаздывают?), то подорожания бензина
(а зачем?).
Ждем. Нам жить некогда, у нас вся жизнь — сплошное ожидание, как на
вокзале. Только там хоть есть надежда, что поезд пусть с опозданием, но
повезет. А тут-то мы просто ждем, а вот везет не всем, далеко не всем…
Ждем. С утра и до вечера. Сначала — кто-нибудь из членов семьи в ванной.
Ждем. Потом — пока машина прогреется. Потом — пробки, светофоры, потом
обеда, потом нужного телефонного звонка или факса, потом окончания
рабочего дня, потом опять зеленого сигнала на светофоре, потом новостей
и опять погоду, потом окончания рекламного блока с крылышками и
тааакиими класссными пластинками, а не подушечками. А ночью (с
омерзением) звонка будильника.
Ждем. Всю неделю. Понедельника — потому что надо срочно сделать и то, и
пятое, и десятое. Среды, потому что… Четверга, потому что там уже и
пятница, потому что за ней — выходные. Конца или начала месяца, потому
что зарплату платят (не всем, конечно, а тем, кто дождался).
Ждем. Круглый год. Отпуска. Задержанного рейса. Дней рожденья. Машину из
ремонта. Майских праздников. Визы. Нового года. Возврата долга. Отъезда
родственников. Доставки холодильника. Лета. Включения горячей воды.
Зимы.
Ждем. Всю жизнь. С чего все начинается? С ожидания. То есть ты уже есть,
но на самом деле — сиди и жди 9 месяцев, пока не родишься. Потом жди,
пока в школу пойдешь. Потом — каникул. Потом — результатов экзаменов.
Совершеннолетия. Сессии. Диплома. Работы. Первой зарплаты. Рождения
ребенка. Круг замкнулся — он ведь тоже уже ждет. Второй круг — все то-же
самое, но уже у детей. Добавляются праздники, которых ждешь. Третий круг
— все то-же самое, но у внуков. Добавляются еще праздники, ожидания в
очередях к врачам, выхода на пенсию…
Легко и беззаботно — двадцать два,
Уже не так беспечно — тридцать восемь…
И вот уже седеет голова,
И чувствуешь, что очень скоро осень…
Ждем. Самое интересное, что никто так и не объяснит: А что в конце
концов НАС всех ждет?
Интересно… Подождем — узнаем.

Июнь. Лето… Появились комары.

Ничья кошка на даче попыталась нам всучить свежерожденного котенка, показывая со всех сторон и расхваливая по-своему, но нам было абсолютно понятно: «Видите, какой крупный? И мышей будет ловить, и окрас выйгрышный…» Мы не прониклись, хотя мама очень умная.
Все чаще на улицах видны девушки, чьи ножки вытянулись из коротеньких юбочек.
Все чаще голову посещает один умный мисль – «А не съездить-ли отдохнуть?»
Только вот куда? В Испанию дорого (не всем, конечно, а тем кто еще в прошлом году и хотел и мог, а в этом году уже и не очень хочет). В Турцию – тоже дороговато, да и танков я не люблю еще с армии. Говорят, в Анталии встречаются. А танков у нас и у самих полно. Крым – ну они вообще, самостийные. В натуре, ну ни фига-ж себе, билет на самолет в один конец стоит столько-же, как если-бы в Турцию лететь. Но ведь Крым – не Турция. Это я точно знаю, поскольку и там, и там был. А на поезде или машине через украинскую границу – это даже и в кошмарном сне не представишь, по рассказам тех, кто через это проехал… Кавказ? Можно, но ежели в нормальные условия ехать – это по деньгам почти как в Турцию. Болгария? А ежели бонба какая залетит не туда? Ведь уже залетали. То есть через пару дней те, которые промахнулись, извинятся, но мне-то скорее всего уже как-то не важно это будет. В Венгрии на Балатоне, говорят, очень неплохо. Но опять-таки деньги. Презренный металл… На байдарках? Радикулит, зараза, не даст – а ведь было время… «И вот мы опять не вписались в струю, и бортом тараним рассветную рань, и воду веслом я по-новой крою, куда-ж ты гребешь, я – же крикнул, табань!!!» — так пел Толя Зазнобкин по кличке «полковник» лет 15 назад. Да и радикулит-то этот @$%ый заработан то-ли под рюкзаком, то-ли на байдарке. Селигер, Валдай – класс. Рыбка, опять-же… То есть пока она сырая, я ее не очень люблю. Но когда мелкую, с ладонь, почистить, а потом в сухариках обжарить, да с жареной картошечкой – ммммм!!!
Вот только комары там изумительные, абсолютно правильные комары!
Подмосковный комар – он как садится? Ногами вперед. Потом долго своим тоненьким клювом тыкает, пытаясь потоньше место в нашей коже найти. Клюв тоненький, гнется, пока он лапками перебирает, ты его по уху – тресь, и нет комарика. А тамошние комары – это звери. Пикируют, как НАТОвский бомбардировщик – шасси сложил, клюв вперед. Сначала жало свое в кожу воткнет, а уж потом лапы ставит. Да и калибр иньектора у этих зверей гораздо шибче, чем у подмосковных. Можно еще на парусный берег в Пирогово, хоть там и пыльновато, и народу немеряно по выходным. Или плюнуть на все мечты и на даче впервые в жизни провести отпуск? Никогда ведь не пробовал. И озеро лесное есть, и речка с рыбой и раками недалеко, и велосипед в гараже валяется, и мороженое прямо к дому привозят. И пиво в холодильнике можно довести до нужной температуры…
Кстати, а кто-нибудь задумывался о том, почему младшее поколение (младшим поколением я называю народ в возрасте до 25) так не любит дачи «родаков», то есть старшего поколения? На мой взгляд, все очень просто: это не их собственность, а некая лишенная благ цивилизации абстрактная хибара сомнительной конструкции с покосившимися досками, куда надо зайти только для принятия пищи и ночлега, а в остальное время надо копать или полоть, в крайнем случае – пилить, и не то, что самому хочется, а то, что в данный момент считают необходимым эти старые (или пожилые) козлы (или не очень). Тем более, что в момент нахождения на даче старшее поколение освобождает столь полезное помещение в городе. Даже на мой взгляд пожилого дачевладельца поездка на ТАКУЮ дачу с ТАКИМИ родаками (хотя во всем остальном они могут быть вполне толковыми людьми) – удовольствие весьма сомнительное. Хотя это и МОЯ дача. Наверное, именно потому, что сами это прекрасно понимаем, мы никогда не просили никого нам помогать в освоении необъятных земель, поросших сорняками. Ну это я отвлекся – саморекламная пауза.
Да, лето. Или все-таки достать с антресолей палаточку? Прикупить метров десять полиэтилена, моток веревки, прихватить топорик, плиту или примус, живущий в гараже – и куда-нибудь? А? Ладно. Еще месячишко подумаем, а там посмотрим… Лето ведь только началось – все еще впереди.

Одиночество

Наверное, это когда ты никому не нужен, когда никто не звонит, когда все дела переделаны, заняться нечем, и все попытки договориться с кем-нибудь о встрече обречены на провал. И самое страшное, что ты это знаешь заранее, еще когда только набираешь номер телефона, найденный на чердаке памяти или в потертой записной книжке – кстати, надо-бы новую купить. «Привет. Как дела? А-а. А что завтра делаете? Понял. А послезавтра? Да нет, я просто так. Ну ладно, я как-нибудь перезвоню. Сашке привет.» Трубка ложится на место, перелистываются страницы в мучительных поисках тех, с кем можно было-бы пообщаться. Неважно о чем: о лыжах или детях, ремонте или даче, работе или собаке, которую ты еще и в глаза не видел, потому что не был у своих когда-то друзей уже 3 года… Хотя нет, два с половиной… Нет, все-таки три.
Нет. Подсознательное понимание того, что никуда не удастся поехать и никого не удастся пригласить к себе приходит раньше – еще только когда роешься в этой самой книжке. Но боишься, боишься признаться сам себе в том, что уже абсолютно, с кристалльной четкостью ясно: ни-че-го не вый-дет.
Одиночество.
Наверное, это когда уехавшие из неблагополучной страны в развитую очередные Саша или Лена вечером с тоской отбрасывают пульт, перещелкав все 38 каналов телевидения, и дождавшись дешевого ночного тарифа, набирают код 7 и знакомые номера, чтобы хотя-бы поговорить с кем-нибудь о детях, собаках, дачах… И хотя-бы на время этого короткого и дорогого разговора забыть о том, что ждет их, когда телефон замолчит. А утром – keep smiling! – как-бы ни было на самом деле хреново…
Одиночество.
Наверное, это когда по собачьему бульвару идет старушка. Идет медленно-медленно, ей очень трудно передвигать ноги. А за ней идет старая-старая собачка с седой мордочкой, и старушка иногда вынуждена останавливаться, потому что она ждет свою медленно идущую собачку – та не поспевает за своей хозяйкой. А потом собачка останавливается, потому что старушка остановилась отдохнуть, она не может больше идти, ей надо постоять… И обе связаны невидимой нитью – одиночеством. Они состарились вместе, и в их квартирке телефон звонит редко-редко, только если выросшие и разлетевшиеся по белу свету дети случайно вспомнят о матери и наберут полузабытый номер телефона. Тот номер, который когда-то набирали их одноклассники, чтобы узнать уроки на завтра… Или кто-то ошибется номером, или барышня с милым голосом поинтересуется, нет-ли среди проживающих в этой квартире «мужчин в возрасте от 35 до 45 лет, поскольку мы проводим социологический опрос, и нас интересует что именно эти самые мужчины смотрели вчера по телевизору с 18 до 22…» Нет, милая барышня, здесь уже давно нет мужчин, здесь только две эти старенькие дамы: собачка с седой мордочкой и ее хозяйка… А потом собачки не станет, а новую собачку заводить уже поздно: «да как-же она без меня останется, если вдруг…». А рядом с телефоном лежит старенькая записная книжка, перетянутая черной аптечной резиночкой — чтобы не рассыпалась на листочки, где все больше и больше фамилий зачеркнуто, а рядом с зачеркнутой фамилией старческой рукой выведена последняя дата…
Одиночество.
Наверное, это когда на лавочке у подъезда молча сидят две старушки. Все уже сказано, поэтому они и молчат, но каждый день они выходят из своих квартир и идут к этой лавочке, идут как на работу, как на свидание, на которое нельзя не прийти, потому что иначе нельзя, потому что если не прийти — провалится земля, они идут сюда потому, что в их домах – одиночество. Идут до тех пор, пока одна из них не выйдет утром посидеть на этой лавочке. И второй, пришедшей как и каждый день, независимо от погоды, к этому заветному месту, может быть последнему, что у нее осталось, будет ясно, почему на этой лавочке она теперь одна, хотя в это и очень-очень не хочется верить…
Может быть, мы неосознанно проецируем на себя этих старушек, когда женимся, заводим детей, новых знакомых, собак и кошек, раздаем свой номер телефона случайным знакомым, делаем все, чтобы телефон не молчал, чтобы мы были кому-то нужны, чтобы мы чувствовали, как мы кому-то нужны. Может быть, мы лишаем себя абсолютно не нужной на самом деле свободы ради того, чтобы у нас была призрачная надежда на то, что мы никогда не будем одиноки…

Одиночество…
Это когда не с кем встретиться.
Или когда дети перестанут звонить.
Или когда собачки не станет.
Или когда выйдешь к лавочке – а там уже никого…

Что-бы это ни было, это страшно.

Дождит…

Каждый день.
Хоть по чуть-чуть, но дождит. Видимо, природа решила компенсировать июньско-июльскую знойную сушь.
Дождит, да и похолодало. Место дилеммы «а можно-ли появиться в офисе в шортах» заняла другая — «а не одеть-ли еще и ветровку»… Еще одно лето кончается, уходит безвозвратно, безоглядно, оставляя после себя лишь воспоминания и фотографии, сухие букеты и банки с вареньем и солеными огурцами. Смывается загар. Изредка проглядывающее солнце выхватывает из общей серой картины то первые, пока еще редкие, желтые листья на асфальте, то машины грибников у леса. Появились опята. Не летние, хлипкие, а крепенькие осенние, которые так удобно собирать, заставляя потом женскую половину семьи до ночи чистить нарезанные грибы, проклиная добытчиков (но не выбрасывать-же, грибы-то уж больно хороши) и с тоской глядя на свои чернеющие на глазах ухоженные руки… Стало рано темнеть, и уже не зарей вечерней любуешься, выйдя на высокое крылечко летнего дома покурить перед сном, а считаешь редеющие день ото дня светящиеся в ночи окошки домов. Дачники стали сбиваться в стаи и курлыча моторами перегруженных транспортных средств подаваться на зимовку. Количество легковых машин, спешащих утром по будням в столицу из ближнего подмосковья, резко уменьшилось. Да и по вечерам шоссе свободней стало. Лишь по пятницам все тот-же бурлящий поток стремительно изливается за пределы нашего мегаполиса — кто спешит доприбивать доски к своему дому (черт, правая рука до сих пор болит, натрудил за отпуск, заколачивая килограммы гвоздей), кто-то не успел чего-то докопать, а кто-то и за грибами (халявный продукт, растительный белок, да и вкусно…) в заветные места торопится, несмотря на подорожавшие продукты переработки нефти. Опустели пляжи, мало парусов на воде в Пирогово, и в выходные на привычном месте уже не увидеть знакомые палатки – холодает.
Очередной август, очередной премьер, предстоящие выборы — кого из «электората» это сейчас заботит? Вот Дагестан — это серьезно, Кавказ, блин, да и в Карачаево-Черкессии не улеглось еще, что-то там как-то безрадостно… А одним премьером больше, одним меньше — это все ерунда. И вот с бензином — это они не правы. В корне не правы. Пусть-бы уж лучше еще кого-нибудь сменили, а бензин оставили. Вот что-то у нас Шойгу, например, засиделся. Уж который премьер, а он все на этом месте — министра по чрезвычайным … А может, это от того, что у нас стабильность только в постоянном ухудшении уровня жизни (а министра по этому вопросу почему-то до сих пор нет) да еще в том, что чрезвычайные ситуации — это единственное, что у нас осталось неизменным, кроме президента, за последние уже черт знает сколько лет? И если с этими ситуациями не бороться — то вообще ничего не останется? Так может его президентом? Или премьером? хотя нет — должно-же что-то стабильное быть в этом нашем правительстве, кроме президента. Но с бензином – это все-таки…
А — вот еще одна стабильная величина: надвигающееся 1 сентября… Веселый праздник для младшеклассников — цветы, подарки, громадные банты у девочек… Это тоже стабильно, несмотря ни на что. Ребенки будут в этот день выглядеть «не хуже, чем у всех». Несмотря на то, что один идет пешком, а другой вылезает с заднего кожаного сиденья здоровенного черного тонированного монстра.
И так-же стабильно начнется осень, и засадившие свой участок картошкой будут копать ее и складывать в мешки, и заколачивать окна бросаемых до весны домов… И желтые листья будут плавать по черной холодной воде прудов в Останкино и Сокольниках. И последний рейс прогулочного теплоходика громко объявят на пристани в Коломенском…
А на пруду купается компания моржей,
И уточек распугивает серых.
А осень перелесками стоит на рубеже,
И охраняет прошлое, как цербер.
Дождит. И проглянувшее опять солнце не успевает согревать остывшую за ночь, вымокшую землю, потому как его (солнце) снова закрывают низкие серые тучи…

Приметы осени

Вот и сентябрь пролетел, порадовав хорошей погодой. Смотались в теплые
края всяческие зловредные уничтожители урожаев вишни — пернатые друзья
садовода, перевезен и надежно уложен в мышекрысонепроницаемые закутки
урожай корнеплодов, убраны тенниски и шлепанцы, выключены кондиционеры в
офисах.
Октябрь.
Черные ветки деревьев за окном, серые дни, уцелевшие дворники сметают
осеннюю красоту в кучи.
Над бывшей выставкой всехных наших достижений висит плотный
шашлычно-шаурминый дух. На витринах магазинов места выгоревших за лето
почтичтообнаженных глянцевых дам в разжигающих аппетит микрокупальниках,
и не пытающихся прикрыть загорелые попы, занимают пуховки и кривые
надписи о совершенно потрясающих дубленках.
Скоро зима.
Появились предвестники приближающегося белого сезона — торговцы на
горнолыжном рынке, предупредительно нависающие над первыми, еще вялыми и
неокрепшими после лета, покупателями.
Начались песенные вечера горнолыжных бардов в рассадниках этой заразы —
Канте и Альпиндустрии.
Тематика писем в рассылке постепенно начала приходить в соответствие с
адресом. Да и количество ежедневно получаемых писем потихоньку начинает
навевать мысли о том, что надо что-то делать, чтобы руководство не
приняло решительных мер по пресечению…
Все чаще заходят мысли о приобретении зимней резины.
Надо-бы все-таки в конце концов заставить себя отвезти лыжи в заточку.
В подъезде появилась бездомная очень умная и молчаливая (а то давно-бы
выгнали!) собака, которая появляется лишь с наступлением холодов каждый
год и молча спит на картонке возле дверей, провожая каждого проходящего
всепонимающим взглядом…
Ничейные котята на даче выросли, совершенно одичали и прыскают
куда-нибудь в заросли при твоем внезапном субботнем появлении.
Утром все дольше приходится разогревать машину, да и подниматься с утра
все более и более влом.
Вчера встретил первую в этом сезоне даму в длинном белом кожаном плаще и
сапогах, первого человека в «пилоте» а также первых тинэйджерок в
пуховках.
Хотя отдельные не снявшие теннисок индивидуумы еще встречаются на
продуваемых нетеплыми ветрами улицах, бабье лето прошло.
Приближается генеральная репетиция играющего вразнобой оркестра из
турфирм и фирм, торгующих инвентарем — Осенний Лыжный Салон, на котором
и после которого вся эта орава начнет еще слаженней и с удвоенной силой
бороться за каждую еще мятущуюся в поисках выбора горнолыжную душу.
Скоро зима…

Георгий Дубенецкий

Tags: , ,

Оставьте комментарий