Лето — это зимы монета…

17. января 2009 | От | Категория: Поездки

… (или немного о летнем Эльбрусе, непогоде и Fischer Team)
Павел Серебровский

Материал опубликован в журнале «Горные лыжи/SKI» осень 2003 года

«Ты помнишь, как все начиналось?…»

Пасмурный Терскольский вечер в феврале 2002 года. Я приехал на финал этапа Кубка Европы по фрирайду, но, как известно, погода не дала добро. Сидя вместе с Игорем Комаровым, ведущим инженером Эльбрусского противолавинного отряда, в его «бочке-комаровке», мы разговаривали о горах, дегустировали вино, обсуждали перспективы соревнований – будут или нет. Тогда-то Игорь и предложил пройти маршрут по восточному склону Эльбруса. Подняться и спуститься летом по склону, где до этого на лыжах еще никто не спускался. Идея понравилась, решили, что сделаем, причем непременно международной командой. Кто же тогда знал, что родившись в непогоду, проекту суждено в непогоду и проходить…

Но помимо такой веры нужно еще все продумать и согласовать заранее. А для этого требуется время, и проект решено было делать через год. Идею тут же подхватил один из руководителей международной команды райдеров — Fischer International Freeride Team — Аксель Наглих (Axel Naglich). За его плечами немало достижений во фрирайде и других видах экстрима – одно то, что Аксель трижды выигрывал безумную гонку «24 часа Аспена», говорит о многом. Вместе с ним решили, что о восхождении нужно снять фильм. К нам присоединился Red Bull – производитель известного на весь мир энергетического напитка. Русская половина команды быстро дополнилась иностранцами. К нам — Славе Руничу (райдер), Игорю Комарову, Илье Гаврилову (командир Североэльбрусского отряда МЧС), мне – старшему менеджеру комапании Fischer по горным лыжам и Андрею Каменеву (фотограф) присоединились четверо райдеров Fischer Team: Аксель Наглих, Тодд Виндл (Новая Зеландия), Баптис Блан (Франция), Ники Умлауф (Германия), и два видеооператора — Геральд Салмина и Томас Дуллинг. Дорога до Терскола прошла без приключений, несмотря на огромное количество груза. Лыжи, палатки, спальники, и самое объемное и тяжелое – видеоаппаратура. Только одна BETACAMера у Геральда под 25 кг, не говоря уже о штативах, батареях, пленках и прочих запчастях. Но в машину влезло все, даже нам места хватило. Самое удивительное, что доехали до Терскола без единой остановки на проверку документов – такое у меня было только дважды, причем второй раз — на обратной дороге. Впрочем, на самом деле это не удивительно: машины лавинной службы знают и уважают все. Вслед за нами приехали и остальные участники нашей группы. Пока переупаковывали вещи, поняли, что нам нужен еще один помощник: уж больно много видеоаппаратуры предстояло тащить. Перед сном скорректировали планы – сначала поднимаемся в хижину, там — акклиматизация, потом перебираемся на восточный склон, в течение трех дней выбираем момент – и идем на вершину. Вот только погода несколько смущала – в этом году солнечных дней было мало и по прогнозу их больше не ожидалось. К ночи и вовсе дождь пошел – Эльбрус так и не показался из-за облаков. Ранним утром перед стартом даже солнце появилось из-за облаков, все в хорошем настроении.

С легкой руки Данилы простой новозеландский парень Тодд получил новое имя – Кузьмич. Вмиг прижилось — так и звали его Кузьмичем все оставшееся время. Зарегистрировавшись в МЧС, уезжаем в Азау. Поднимались достаточно быстро, если не считать задержку на станции Мир за обедом. И чем выше уходили, точнее — уезжали, тем быстрее солнце сменялось облаками. На Кругозоре их стало много, на Мире — еще больше, а на Гара-Баши и вовсе повалил снег. Из ратрака ничего не видели, только облака и снег. Так и добрались до «Шуваловской хижины», которая, вместо приюта на одну ночь, стала нашим базовым лагерем. Но мы об этом тогда еще не знали.

А пока мы отдыхали и рассматривали картины, которые, как в калейдоскопе, показывал нам Кавказ. Поздно вечером облака чуть поднялись и в них появились редкие дырки. Постоянно перемещаясь, они по очереди открывали перед нами горы Главного Кавказского Хребта, а садящееся солнце добавляло неповторимые краски. Оторвать Каменева от фотоаппарата было просто нереально, хорошо, что камера цифровая: можно не экономить пленку. Сквозь облака по очереди проявлялись Азау-Баши, Штаулер, Накра, Донгуз-Орун, Ушба… — просто невозможно не фотографировать. Но… объять необъятное тоже. И уже совсем поздно, почти в темноте, впервые открылся Эльбрус: сначала Западная вершина, потом Восточная. Прямо-таки глаза приоткрыл, поприветствовал – «…здравствуйте, люди,…» и спрятался снова.

«…и прощается удача – неразборчивая кляча, все вокруг переиначив, едет задом наперед…»

Первым утром вставать рано было лень. Позавтракав, разделились на две группы – Илья, Данила и Альберт пошли по траверсу на восточный склон – проверить состояние снега до Ачкерьякольского лавового потока, а все остальные отправились к скалам Пастухова – на акклиматизацию и первые съемки на спусках. На пол дороге (часам к 11) начало мутнеть. Облака становились все гуще. Скалы Пастухова встретили нас густым туманом и ветром. Вот и поснимали фильм… Видимость метров пять – тут уж больше думали, как «к дому» добраться. Пришлось зачехлить камеры и спускаться на ощупь. Снег стал мягким и раскисшим только внизу, у хижины – там резко возросла температура – ничего не видно, но светло и жарко, как в бане. После обеда с траверса вернулись ребята и тоже не порадовали – куча новых трещин, несколько снежных мостов совсем ненадежны. Пройти можно, но сложно, и только в связке. А если вдруг туман – то путь станет слишком опасным. Ситуацию усложняло еще и то, что батарей в камерах хватало только на два дня, а до вершины идти — по плану — четыре. При такой снежной обстановке гонца с Ачкерьякольского потока на «Бочки» не пошлешь – слишком рискованно. А тут еще и свежая сводка погоды пришла: солнца будет в лучшем случае два дня, а потом — ничего хорошего. Что делать в такой ситуации дальше – решали долго. Споров и безумных предложений иностранных коллег было много, но в итоге, скрепя сердцем, приняли решение отказаться от выбранного прежде маршрута. В таких условиях восточный склон для нас закрыт, подниматься и спускаться предстояло по классическому маршруту. Но и это зависело от погоды…

«Нам в жизни никто не проложит дорогу, мы сами все сможем добыть»

Следующий день с утра выдался ясным. В пять утра вышли наверх, чтобы начать съемки. От уровня скал Пастухова съемочная группа уходит направо (если смотреть на склон снизу, то налево) от основной тропы. Там есть, где красиво проехать. Тут мы на деле убедились, насколько ребята сильны. Несмотря на высоту, спуск получился уверенный, сложный и красивый. То, что надо. Пока позволяла погода, райдеры пошли на второй заход. Мы с Комаровым остались в хижине, чтобы сэкономить силы на следующий день, а заодно и посмотреть снизу за спуском. Устроились перед входом в хижину – там широкий настил, с которого хорошо виден склон. «А вот это место — говорит Игорь, показывая рукой на крутой склон, расположенный под седловиной — зовется южным трупосборником. Если кто-то наверху ошибается и сходит в сторону с тропы, то попадает на крутой ледяной склон и срывается вниз. Других вариантов после такой ошибки, увы, не остается. На самом склоне не только лед, но и куча трещин. И чем ниже, тем их больше». За этими разговорами нас и застает Ники, первым спустившийся сверху. Присоединившись к нам, он в какой-то момент показывает на склон и спокойно произносит: «смотрите, вон Кузьмич». Как ни в чем не бывало, тот спокойно траверсировал склон и… начал спускаться по трупосборнику. Несколько минут, пока он ехал через трещины, стояла гробовая тишина. Даже ветер стих. Мне показалось, что видавший виды Комаров не мог вздохнуть в тот момент… «Надежно проехал, черт» — только и произнес он, когда Кузьмич выехал в безопасное место. Аккуратно, но при этом быстро. Осторожно и одновременно агрессивно. Было четко видно, что едет настоящий профи, но все равно все молчали, пока маршрут не был пройден до конца. К вечеру погода вновь стала портиться, мрачный прогноз подтвердился – в лучшем случае еще один хороший день, а потом облака и снег. У нас не осталось выбора: нужно было идти на вершину завтра, на третий день нашего пребывания на высоте. Но сложность была не только в этом. Набравшие форму спортсмены изъявили желание ехать с вершины на восток. Рельеф восточного склона таков, что с вершины не видно, где финиш. Плюс к тому, попасть сверху на правильный маршрут, предварительно не поднявшись снизу и не разметив его, крайне сложно. А если ошибся –либо летишь в кратер (метров 300 по вертикали как минимум), либо выезжаешь ближе к северным склонам и выбираешься «к людям» несколько дней, это если повезет и раньше не попадешь в трещины. С учетом погодных условий и наличия трещин в тех местах, где их раньше никогда не было, подобный вариант был просто безумен, вероятность успеха была близка к нулю. МЧС вообще запретило выход на восточный склон. Однако объяснения обстановки ни к чему хорошему ни приводили, и твердой уверенности в том, что райдеры не «ломанутся» с вершины на Восток, не было ни у кого. Мы сделали в этой ситуации единственное, что смогли: взяли с них подписку, что в случае ухода с классического маршрута на южном склоне они принимают всю ответственность на себя. Плюс решили, что гиды выйдут на страховку по траверсу, на всякий случай — на удачу — хотя все мы надеялись, что райдеры все-таки будут спускаться по «классике».

«… а верим в себя и, естественно в Бога – ведь кто-то нас должен хранить…»

Подъем в час ночи на высоте 4200 после четырех часов нервных споров и только трех часов сна – дело не простое. Нам «повезло» еще больше – ночной ветер дул с запада, со стороны ледника Кюкюртлю, и надул серного газа. Почти никто в ту ночь не спал, а когда поднялись, всем пришлось воспользоваться аптечкой, чтобы хоть как-то прийти в себя. Это удалось не всем. Основной оператор – Геральд — не смог даже встать не ноги, да и мне рекомендовали отказаться от восхождения (помимо того, что я был основным организатором проекта, я же был и переводчиком, так что досталось мне вдвойне). В два часа ночи пришел ратрак, чтобы нас чуть-чуть подвезти. Я решил, что все же пойду наверх, но только до тех пор, пока буду более или менее нормально себя чувствовать, а вот таблеток пить не буду – здоровье дороже. Комаров вместе с Гавриловым, Данилой и Альбертом должны были выйти на страховку, Геральд остался в хижине. На вершину вышли две группы: в первой все иностранцы и двое портеров, они же проводники. Во второй — Рунич, Каменев и я. Новый ратрак с современной фрезой сзади, довез нас примерно до высоты 4600, дальше пошли пешком. С каждым часом погода становилась все хуже. К бушевавшей внизу грозе постоянно добавлялись и более высокие облака. Видимость падала. На подходе к седловине решили, что операторы с проводниками поднимаются на Восточную вершину, а лыжники — на Западную, чтобы отснять спуск. Но и этот план не сработал – поднимавшиеся быстрее иностранцы ушли на Восточную вершину все вместе. Поднимавшийся медленнее, но и с меньшим количеством остановок Слава Рунич оказался на Западной вершине в одиночестве, но и его не было видно: погода вновь спутала все наши планы. В итоге удалось снять только несколько кадров на Восточной вершине. Все остальное время сплошь облака и отвратительная видимость. Бог помог, все благополучно спустились по классическому маршруту. Точнее, почти по «классике». Все четверо иностранцев спускались не там, где все, а правее (если смотреть снизу, то левее) основной тропы, а нижнюю часть маршрута прошли и вовсе через Трупосборник. Так еще не спускался никто – есть первопрохождение, да и фото-видео материала набралось достаточно. Получив прогноз погоды, решили на следующий же день спускаться вниз.

«Хоть может погубить, но жизнь тебе подарит Великое Катание Вне Трасс»

Немного лирики на тему ночного катания на Эльбрусе. Поскольку мне удобнее идти медленнее, но без остановок, я сразу же отстал от нашей основной группы и шел один, ориентируясь на маркировку трассы и проходящих рядом альпинистов. Сверху светила луна, так что фонарь я довольно быстро выключил. Погодные условия были неповторимы: мелкие облака неслись сверху с бешеной скоростью, внизу, в Баксанской долине, была гроза, а над Главным Хребтом висели, постепенно приближаясь, тучи. Потрясающие ощущения – видеть, как молнии сверкают где-то внизу, под тобой, при этом почти не слышать раскатов грома из-за свистящего в ушах ветра. Медленно, но верно я поднялся где-то до 5000 «с копейками» — пока не понял, что частота пульса резко возросла. Пришлось одевать лыжи и ехать вниз… Сначала спускался очень осторожно – в одиночку на такой высоте, ночью, вдобавок очень жестко. К счастью выяснилось, что жесткий снег был разбит кошками только что прошедших наверх групп. Ниже скал Пастухова стало легче. Сверкающие внизу молнии придавали особенную неповторимость и абсолютную нереальность происходящему. Спустившись по жесткому склону до того места, где разворачивался ратрак, я окончательно усомнился в реальности происходящего. Вниз уходил идеальный рубчатый след от ратрака в два прохода шириной, освещаемый луной и вспышками молний. Совершив подъем – а нашу группу он поднимал «в два приема» — водитель нашего ратрака опускал фрезу и на спуске выглаживал склон. Такое и во сне не приснится: Эльбрус, середина лета, 5 часов утра, из-под скал Пастухова начинается идеально подготовленный ратраком склон. Вот тебе и катание вне трасс! Не ожидал. До хижины долетел вмиг, на одном дыхании. Чтобы управлять новыми райдовыми лыжами (я ехал на Fischer FX 7.6 длиной 175см) не требовалось почти никаких усилий. К обеду собрались все. Дело было сделано!

«Возвращаются в погоду…»

Сложности забылись быстро. Даже моросящий дождь в Пятигорске впечатлений испортить не смог. Москва встретила жарой и подвигла райдеров на катание по песку. Несколько спусков по крутому склону Лыткаринского карьера при температуре «за 30» с эффектным падением Акселя в конце поставили точку в летнем катании. Прогулки с лыжами вокруг Красной площади повеселили и нас и проходящих мимо (нервничала только милиция, когда мы слишком близко подходили к забору вокруг площади). Пресс-конференцию, которую организовали в парке Кузьминки, уже не снимали. Просто отдыхали, пили Red Bull и слушали новые песни Юрия Гарина. Кстати, песенку про то, что «…лето, это зимы монета…» райдеры пели вплоть до вылета из Шереметьево. Все удалось (почти), все вернулись здоровые. И погода тоже, по большому счету, была вполне…

P.S. Ясным московским вечером мы с Игорем Комаровым разговаривали о горах, дегустировали вино и, глядя на свежие фотографии, обсуждали наш будущий маршрут по восточному склону Эльбруса. Чуть измененный, он кажется нам более интересным и реальным. Уверены, что в следующем году мы обязательно его пройдем. Ведь идея родилась в хорошую погоду. И «пока стоим мы четко на кантах…»

Использованы строки из песен Андрея Макаревича, Юрия Гарина, Сергея Бородина, Георгия Дубенецкого

Tags:

Оставьте комментарий